Хочу уйти с работы: как отличить решение от импульса

Почему хочу уволиться, хотя вчера всё было терпимо

По данным исследований добровольного ухода, непосредственной причиной ухода чаще становится событие-толчок. Сама работа при этом за ночь могла и не измениться: ещё недавно с ней можно было жить, а сегодня она кажется невыносимой, потому что в промежутке что-то случилось.

Это легко проверить на себе. Достаточно вспомнить, когда мысль об уходе пришла впервые и что ей предшествовало. Часто находится конкретный день и конкретный повод: разговор, письмо, новость.

Люди вообще уходят с работы разными путями. Томас Ли и Теренс Митчелл ещё в 1994 году описали модель, в которой решение уйти складывается четырьмя разными путями, и в каждом своя роль у внешних событий. Через десять с лишним лет Ли и Митчелл вместе с коллегами собрали данные уволившихся и сформулировали вывод прямо:

Для того, кто сейчас хочет уйти, из этого разбора следует вот что. Сила желания в день события показывает прежде всего, как сильно ударило событие. Насколько работа действительно не подходит, это отдельный вопрос. Удар и несовпадение с работой устроены по-разному, и проверять их тоже приходится по-разному.

Толчком бывает что угодно. Отказ в повышении, резкий разговор с руководителем, новость о реорганизации, чужое увольнение, звонок знакомого с предложением. Бывает и хорошее событие, которое меняет масштаб: переезд, рождение ребёнка, удачный проект, после которого старые задачи кажутся мелкими. Общее у них одно: после такого события человек смотрит на работу другими глазами.

Отсюда первый полезный вопрос к своему желанию: что именно сдвинул этот толчок. Вариантов два, и они ведут в разные стороны.

В первом событие открыло то, что копилось давно. Разговор с руководителем просто сделал видимым, что работа перестала устраивать ещё год назад, и раньше об этом удавалось не думать. Тогда толчок полезен: он вытащил на свет настоящую причину, и с ней стоит разбираться всерьёз.

Во втором событие само и есть проблема. Неудачный проект, конфликт, тяжёлый разговор. Это неприятно, но временно, и через пару недель от желания уйти почти ничего не остаётся. Решение, принятое в такой момент, отвечает на повод, который скоро пройдёт.

Изнутри эти два случая выглядят одинаково: в обоих хочется уйти прямо сейчас. Различает их только время.

Поэтому толчок лучше записать сразу: что произошло, что подумалось, что захотелось сделать. Пока чувство свежее, запись кажется лишней. Через месяц именно она покажет, был ли это повод или причина, потому что по памяти восстановить начало к тому времени уже трудно.

А бывает, что никакого события не было вовсе. Работа просто давно перестала занимать, и желание уйти растёт из скуки. О том, чем скука отличается от усталости и о чём она сообщает, подробно написано в статье на случай, когда надоела работа.

Хочу уволиться, но боюсь, что будет хуже

Страх перед уходом часто рисует будущее мрачнее, чем оно окажется: по данным психолога Дэниела Гилберта и его коллег, люди склонны переоценивать, как долго продлятся тяжёлые переживания после неудачи. Опасения при этом бывают обоснованными, но часть из них поддаётся проверке.

«Боюсь уволиться» обычно означает несколько страхов сразу: не найти новую работу, остаться без денег, пожалеть, услышать от руководителя неприятное в день разговора, выглядеть в глазах близких человеком, который не умеет держаться за место. Эти страхи звучат как один, но разбирать их приходится по одному.

Дэниел Гилберт, Тимоти Уилсон и их коллеги в 1998 году провели шесть исследований о том, как люди предсказывают свои чувства. Участники оценивали, как долго будут переживать неприятные события: расставание, отказ в постоянной должности, проигрыш на выборах, отказ потенциального работодателя. Раз за разом люди переоценивали длительность своих переживаний. Авторы объяснили это так: у психики есть механизмы, которые смягчают удар и помогают прийти в себя, своего рода психологическая иммунная система. Человек о них не помнит, когда заглядывает вперёд, и представляет, что будет плохо дольше, чем окажется.

Одни страхи касаются фактов: денег, рынка, сроков. Их можно проверить. Сколько месяцев проживёт семья без зарплаты, есть ли вакансии по специальности, сколько обычно ищут работу люди с таким опытом. После подсчёта такой страх либо становится меньше, либо превращается в трезвое «пока рано».

Страх «не найти новую работу» тоже про факт, и его можно разобрать заранее, ещё не увольняясь. Можно посмотреть, сколько открыто вакансий с похожими требованиями, сходить на одно-два собеседования, расспросить бывших коллег, которые уже сменили место. Реальная картина рынка бывает и лучше, и хуже ожиданий, но она в любом случае точнее той, что рисует тревога в три часа ночи.

Страх реакции руководителя устроен иначе. Он про один тяжёлый разговор, и в воображении этот разговор вырастает больше всего, что будет после него. Здесь, похоже, срабатывает та же ошибка прогноза: заранее кажется, что неприятное чувство после такого разговора затянется надолго, хотя, по данным Гилберта и его коллег, неприятные переживания обычно проходят быстрее, чем люди ожидают.

Другие страхи касаются чувств: «будет ужасно», «я этого не переживу». Как раз в прогнозах о том, как долго будет плохо, люди в шести исследованиях Гилберта и ошибались: заглядывая в будущее, психика плохо помнит, как умеет восстанавливаться.

Свои страхи хорошо бы выписать на бумагу и рядом с каждым поставить пометку: это про факт или про чувство. Страхи о фактах идут в подсчёт, страхи о чувствах стоит хотя бы раз проговорить, ведь, произнесённые вслух, они нередко звучат уже не так убедительно.

Хочу уволиться, но не могу решиться: что держит на месте

По данным исследований укоренённости в работе, человека не отпускают люди вокруг, ощущение, что работа хотя бы отчасти подходит, и то, чем пришлось бы пожертвовать при уходе. Удовлетворённость самой работой здесь лишь одна из причин.

Теренс Митчелл, Брукс Холтом, Томас Ли и коллеги в 2001 году описали это явление и назвали его укоренённостью в работе. В неё входят три вещи. Связи с людьми, командами и группами, причём и на работе, и вне её. Ощущение соответствия: работе, организации и месту, где человек живёт. И то, чем, по словам человека, пришлось бы пожертвовать, если уйти. Укоренённость предсказывала и намерение уйти, и реальный уход. Причём объясняла его сверх того, что объясняли удовлетворённость работой, приверженность компании и наличие других вариантов.

Человек может быть недоволен работой и всё равно оставаться годами, потому что держат его другие нити. Хороший коллектив, ипотека в районе рядом с офисом, привычный маршрут, статус, который не хочется терять, удобный график, под который выстроена вся остальная жизнь. Каждая из этих нитей показывает цену ухода и ничего не говорит о том, подходит ли работа.

Отдельно стоит посмотреть на третью часть укоренённости, на то, что пропадёт вместе с работой. Что-то из этого и правда трудно заменить: опыт, которого больше нигде не дадут, проект, который хочется довести до конца, людей, с которыми выросли вместе. А что-то лишь кажется незаменимым, вроде строчки с должностью в подписи или своего кабинета. Первое честно кладётся на весы, а второе достаточно назвать, и станет видно, сколько оно весит.

К этому добавляется общая человеческая склонность оставлять всё как есть. Уильям Самуэльсон и Ричард Цекхаузер описали её в 1988 году под названием «склонность к статус-кво»: в решениях люди тяготеют к тому положению, которое уже есть.

Отсюда видно, что формула «работа нормальная, значит, надо держаться» путает две вещи: насколько работа терпима и подходит ли она. Большая часть укоренённости, связи и цена ухода, отвечает на первый вопрос. На второй отвечает только одна её часть, ощущение соответствия, и её стоит проверить отдельно.

Помогает простое упражнение: выписать всё, что держит, и у каждой строки спросить, держит она потому, что ценна, или потому, что страшно её потерять. Коллеги, с которыми хорошо, это ценность, и её стоит учитывать всерьёз. Страх объяснять родителям, зачем уходить со стабильного места, это цена ухода. Её тоже стоит учитывать, только с другим весом.

Стоит ли увольняться, когда страшно пожалеть

Боязнь промахнуться с уходом, судя по работам Томаса Гиловича и Виктории Медвек, работает в обе стороны: о сделанном уходе чаще думают с досадой в первое время, о несостоявшемся уходе в долгой перспективе. Поэтому сама по себе такая боязнь не довод ни за уход, ни против.

Томас Гилович и Виктория Медвек в 1995 году свели исследования о том, как сожаление меняется со временем:

Авторы объясняют этот рисунок несколькими процессами: со временем боль от сделанного слабеет, боль от несделанного усиливается, а два вида сожалений по-разному всплывают в памяти.

Есть и данные о решениях, похожих на увольнение. Стивен Левитт провёл большой эксперимент с людьми, которым было трудно принять важное решение. Они подбрасывали монетку, и монетка подсказывала: менять что-то или оставить как есть. В важных решениях, например уйти с работы или закончить отношения, те, кому выпало «менять», чаще действительно меняли. Через полгода они были больше довольны решением и чувствовали себя счастливее тех, кому выпало оставить всё по-прежнему. Сам Левитт формулирует вывод аккуратно: по его словам, люди, возможно, излишне осторожны перед выбором, меняющим жизнь.

Читать это как совет увольняться было бы ошибкой. Это один эксперимент, и участвовали в нём люди, которые никак не могли решиться. Но он хорошо отвечает на страх «а вдруг пожалею». Пожалеть можно о любом выборе, и о решении остаться тоже. О каком из двух сожалений будет тяжелее думать через несколько лет?

По логике данных Гиловича и Медвек, полезно посмотреть на выбор из двух точек времени. Как будет выглядеть уход через месяц, когда первые трудности уже наступят, а новое ещё не сложилось? И как будет выглядеть решение остаться через пять лет, если всё пойдёт как сейчас? Ответы часто расходятся, и в этом расхождении видно, какой страх сейчас громче: страх ближайших неудобств или страх долгого «а что, если бы».

Стоит увольняться или нет, этот вопрос всё равно решают деньги, причина и то, куда идти. Страх сожаления в нём лишь один голос из нескольких, и далеко не самый надёжный: он пугает и уходом, и тем, что ничего не изменится.

Уволиться в никуда или сначала понять, куда идти

Уйти без следующего места можно, но, судя по данным о безработице, цена такого шага сильно зависит от запаса: денег, людей рядом и того, чем будут заняты дни. Без запаса пауза между работами может оказаться тяжелее, чем кажется в момент, когда хочется уйти.

Фрэнсис Маккей-Райан, Чжаоли Сонг, Конни Ванберг и Анджело Киницки в 2005 году свели в метаанализ исследования о самочувствии безработных. У безработных психологическое и физическое благополучие оказалось ниже, чем у работающих. При этом внутри самих групп безработных ресурсы (личные, социальные, финансовые и то, есть ли у дня понятная структура) были связаны с психическим здоровьем сильнее, чем образование, опыт и демография.

Метаанализ, правда, описывает безработных в целом. Человек, который уходит сам, с подушкой и планом, может оказаться в другом положении. Но вывод про ресурсы переносится прямо: уйти с работы в никуда легче, когда есть деньги на несколько месяцев, люди, с которыми можно говорить, и занятие, которое держит распорядок.

У ухода в никуда есть и вторая трудность, менее заметная. «Куда» трудно увидеть изнутри старого места. В системе ТАЛАРХЕТИКА об этом сказано прямо: пробовать человек будет то, что видит, а видит он то, что вокруг. Программист среди программистов перебирает соседние роли в своей области и искренне считает, что перебрал всё. Поэтому ответ на «куда» метод ищет в собственной истории человека: что он делал, бросал, доводил до конца и делал много раз без всякой просьбы.

Есть и промежуточный путь, о котором в момент вспышки забывают: искать «куда», ещё не уходя. Вечерний курс, подработка, проект для знакомых в новой области, разговоры с людьми, которые уже работают там, куда тянет. Так медленнее, зато ошибку в направлении в таком режиме исправить дешевле, чем после увольнения.

Если же уход случится раньше, чем появится план, пауза после него полезна, когда у неё есть задача: отдохнуть, посмотреть по сторонам, попробовать что-то новое в малом объёме. Пауза без задачи часто превращается в ожидание, что ответ придёт сам, а сам он приходит редко.

Задачу паузы лучше сформулировать до последнего рабочего дня, пока ещё есть зарплата и ясная голова. Срок, бюджет и пара направлений, которые хочется проверить, превращают паузу в работу над следующим шагом.