Надоела работа: две разные скуки и как их различить
Задачи на неделю понятны ещё в понедельник. Отчёт собирается по памяти, письма пишутся по шаблону, ход совещания в четверг можно пересказать заранее. Ничего плохого на работе при этом не случилось: начальник не кричит, зарплату платят вовремя. И всё равно к середине дня внутри становится пусто, как в зале ожидания.
Это чувство часто принимают за усталость, но устроено оно иначе. Уставший человек хочет лечь и отключиться. Здесь хочется обратного: чтобы происходило хоть что-то, во что можно включиться головой. Жаловаться вроде не на что, а работа надоела так, что каждое утро приходится себя уговаривать, и со стороны это легко принять за каприз.
Когда надоела работа, чаще всего речь идёт о скуке, и у скуки есть две разные причины. Работа перестала занимать внимание: задачи стали слишком лёгкими, однообразными или, наоборот, превратились в хаос. Или работа перестала вести к тому, что человеку важно. Психологи Эрин Уэстгейт и Тимоти Уилсон в модели скуки 2018 года разделяют эти причины, и выход из них разный.
Поэтому слово «надоело» ещё не говорит, что делать с работой: сначала надо понять, какая из двух причин сработала.
Одну скуку снимает перестройка задач внутри той же должности. Другая говорит о несовпадении, которое новые задачи не уберут. Путать их дорого: то, что снимает одну, другую не трогает.
Одна оговорка до всего остального. Если надоела и работа, и всё остальное сразу, если пропал интерес к вещам, которые раньше радовали, и это длится неделями, такое состояние описывают и врачи. Всемирная организация здравоохранения в информационном бюллетене о депрессивном расстройстве называет потерю интереса к занятиям одним из признаков депрессивного эпизода, когда она держится большую часть дня почти каждый день не меньше двух недель. Разбираться с этим стоит у специалиста. Дальше разговор только о скуке, привязанной к работе.
Чем надоело работать отличается от усталости
Эти два состояния легко спутать, потому что оба заканчиваются одинаково: не хочется идти на работу. Но причины у них разные. Усталость означает, что силы кончились: их тратится больше, чем восстанавливается. Скука означает, что внимание не находит, во что включиться. Слишком простые задачи его не цепляют, слишком раздробленные рассыпают, и в обоих случаях голова остаётся без настоящего дела, даже когда силы есть. Уставший человек после выходных отдохнул. Человек, которому надоело работать, после выходных чувствует то же самое, что и в пятницу.
Нидерландские исследователи во главе с Габи Рейсегер и Вилмаром Шауфели, проверяя Голландскую шкалу скуки на работе, показали на данных 6 315 работников, что скука на работе это отдельное состояние, которое отличается и от выгорания, и от вовлечённости. Авторы описывают её как сочетание низкого возбуждения и сильного недовольства и связывают с пассивной работой, где мало вызова. У тех, кому на работе скучно, ниже удовлетворённость работой и привязанность к компании и выше намерение уйти.
Поэтому совет «отдохни, и всё пройдёт» хорошо работает для усталости и плохо для скуки. Выгорание устроено иначе, чем обе, и его причины разобраны отдельно, в материале о выгорании на работе.
| Усталость | Скука | |
|---|---|---|
| Что произошло | силы кончились: их тратится больше, чем восстанавливается | внимание не находит, во что включиться |
| Чего хочется | хочет лечь и отключиться | чтобы происходило хоть что-то, во что можно включиться головой |
| После выходных | отдохнул | чувствует то же самое, что и в пятницу |
Встречается и то и другое сразу, и это сбивает проверку. Человек месяцами тянет однообразную работу, устаёт от самого усилия себя заставлять, и к концу непонятно, чего в нём больше. Разделить помогает длинный перерыв. После двух недель отпуска усталость отступает заметно: возвращаются сон и интерес к бытовым делам. Если при этом первый же рабочий понедельник возвращает ту же пустоту, отдых сделал свою часть, а вторая часть осталась нетронутой.
Рядом со скукой стоит апатия к работе: состояние, когда внутри ничего не откликается вообще, даже раздражение. Пока апатия касается только работы и отступает в отпуске или за любимым занятием, это разговор о деле. Если она расползается на всю жизнь, это уже та граница, о которой сказано выше.
Две причины, по которым скучно на работе
В модели Уэстгейт и Уилсона скука складывается из двух составляющих. Первая связана с вниманием: задача требует от головы меньше, чем та может дать, или больше, чем она может переварить. Вторая связана со смыслом: занятие не связано с целями, которые человек ценит, или таких целей сейчас нет вовсе. Каждая из них может вызывать скуку сама по себе, без участия другой.
«Даже когда человек успешно вовлечён в задачу и внимателен к ней, ему может быть скучно, если задача не имеет для него смысла.»
Эта фраза объясняет самый обидный случай. Человек хорошо справляется, его хвалят, а скучно ему всё равно. Если бы причина была только в лёгкости задач, помогли бы задачи посложнее, но скука остаётся и на них. Работа может быть сложной и всё равно не вести ни к чему, что ему важно.
Там же авторы, ссылаясь на данные другого исследования, замечают, что чаще всего люди скучают на работе и на учёбе: там меньше всего свободы переключиться на другое занятие. Этим же объясняется, почему скучно на работе бывает сильнее, чем дома. Дома скука заканчивается тем, что человек встаёт и делает что-то другое. На работе встать нельзя, и скука копится.
Две причины можно различить по тому, что помогает. Если помогает перестройка нагрузки (при недогрузке новая сложная задача или смена ритма, при перегрузке, наоборот, меньше дел и больше времени на одно), работала первая причина, скука внимания. Если не помогает ни то, ни другое и интересная задача через пару недель вызывает то же пустое чувство, дело во второй. На одной работе эти причины легко спутать, на истории из нескольких мест они видны лучше.
Читать такую историю помогает различение, на котором стоит система ТАЛАРХЕТИКА: функция и роль. Роль там названа ярлыком снаружи: строитель, менеджер, руководитель отдела, и за жизнь их набирается пять, десять, пятнадцать. Функция это то, чем человек на деле занят в любой из них: один структурирует и собирает системы, другой запускает движение, третий соединяет людей, четвёртый везде передаёт знание. Функция при смене роли не меняется.
Для скуки это различение и нужно: перестройка задач меняет набор дел внутри той же роли, а функция при этом остаётся прежней. Поэтому вопрос «кем мне быть» в ТАЛАРХЕТИКЕ назван вопросом без ответа, а вопрос «какую функцию я выполняю везде, несмотря на смену ролей» вопросом с ответом: ответ уже записан в прошлом человека, его надо не придумать, а заметить.
Рутина на работе и скука внимания
Однообразие само по себе ничего плохого не означает. Есть люди, которым спокойный повторяющийся ритм даёт опору, и повторяемость для них скорее плюс. Скучно становится тогда, когда задачи выучены настолько, что голова в них больше не участвует. Работу можно делать на автомате, и именно поэтому она кажется пустой. Часто это случается через год-два на одном месте: стало скучно на работе, хотя сама работа осталась прежней: человек её перерос.
Уэстгейт и Уилсон описывают скуку и от перегрузки, когда задач так много и они так раздроблены, что внимание не может ни на чём задержаться. День в переписках и срочных созвонах тоже может быть скучным, хотя в нём нет ни минуты покоя. Со стороны такая работа выглядит насыщенной, а изнутри она не занимает голову ни одной настоящей задачей.
Скуку внимания обычно можно поправить, не меняя профессию. Работа наскучила оттого, что задачи стали слишком простыми, значит, нужны задачи сложнее, новая зона ответственности, проект на стыке с соседним отделом. Работа наскучила от раздробленности, значит, нужны длинные куски времени на одно дело. Это не обязательно получается, начальник может и не пойти навстречу, но направление понятно.
Чувство при этом остаётся неловкое. Слова «перерос место» звучат гордо, а изнутри всё выглядит иначе: человек видит, что коллегам нормально, и делает вывод, что дело в его капризности. Между тем скорость, с которой задачи выучиваются, у людей разная, и она мало говорит о характере. Тот, кто схватывает быстро, раньше приходит к пустоте на том же месте, и это не претензия к месту. Работа, рассчитанная на два года освоения, заканчивается для одного через полгода, а для другого не заканчивается никогда.
Сложнее, когда перестройка задач уже была, причём не раз, и всё равно скука возвращается через пару месяцев после каждой. Тогда речь почти наверняка о второй составляющей, о смысле, и перестановка задач её не достанет.
Надоела хорошая работа, которая больше не радует
Отдельный случай: по любым внешним меркам место отличное, а удовольствия от него никакого. Человек сам себя стыдит за неблагодарность. Многие мечтали бы о таком месте, а ему надоела хорошая работа, и объяснить это даже близким неловко.
Часть этого чувства объясняется механизмом, который психологи называют гедонической адаптацией. Психолог Соня Любомирски в обзоре «Гедоническая адаптация к положительным и отрицательным переживаниям» (2011) описывает его так: радость от удач и улучшений в жизни со временем выцветает, человек к ним привыкает. К новой должности, зарплате, удобному офису привыкают так же, как к новой квартире.
Работа не радует уже через год, и это ещё не доказывает, что с ней что-то не так.
Здесь два разных вопроса. Исчезло ли удовольствие от новизны: оно исчезает почти всегда, это нормально. И осталось ли в работе что-то, ради чего её делать, когда новизна ушла. Если осталось, работа хорошая по-настоящему, просто спокойная. Если за внешним благополучием ничего нет, то хорошей работа была только в описании.
Честно ответить на второй вопрос трудно: хорошая зарплата и стабильность мешают даже его задать.
Мешает и стыд. Человек, которому надоела хорошая работа, обычно сначала спорит сам с собой: другие о таком мечтают, значит, жаловаться не на что. Спор этот бесполезный: от аргументов чувство никуда не девается, зато разговор о нём откладывается на годы. Проще признать обе вещи сразу: место действительно хорошее, и работать на нём действительно пусто. Одно другому не противоречит, потому что внешние мерки места и совпадение с человеком измеряют разное.
Есть и практическая причина не торопиться с выводом. Ощущение пустоты на хорошей работе редко приходит в первый год. Чаще оно появляется тогда, когда освоено всё, что можно освоить, и внешне карьера выглядит успешной. Уйти в этот момент дорого, остаться тяжело, и ошибка в причине обходится дороже всего именно здесь.
Когда работа не ведёт к тому, что важно
Скука смысла устроена иначе, чем скука внимания. Задачи могут быть интересными, коллеги приятными, а вечером всё равно остаётся ощущение, что день прошёл мимо. Уэстгейт и Уилсон пишут, что такая скука толкает сменить само занятие, чтобы привести его в соответствие с целями, которые человек ценит. Новые задачи на той же работе её не снимают: они по-прежнему ведут не туда.
У этой причины есть второй вариант. Скучно бывает не только тогда, когда работа ведёт мимо важных целей, но и тогда, когда таких целей у человека сейчас нет вовсе. Так случается после долгого периода на обязательствах: человек делал то, что требовалось семье, учёбе, ипотеке, и вопрос «а чего хочу я» не поднимался годами. Работа тут почти ни при чём. Она оказывается ближайшим местом, где пустота становится заметной, потому что там проходит большая часть дня, и при смене места пустота переезжает вместе с человеком.
Бывает, что скука смысла прячется за другим. Надоели коллеги, раздражают совещания и начальник, и кажется, что дело в людях. Иногда так и есть: среда вокруг дела может не совпадать с человеком, даже когда само дело ему подходит. А иногда раздражение на окружающих оказывается самым заметным признаком того, что не совпадает само занятие.
Отличить одно от другого изнутри непросто, и скука тут плохой помощник: она сообщает, что где-то есть несовпадение, но не говорит, где.
С чем оно случилось, с самим делом, со средой вокруг него или с собственным состоянием, и как это проверить, объясняет статья «Не своя работа». Уходить с работы из-за одной скуки смысла рано: сначала ищут, в чём именно расхождение. Ошибиться в эту сторону дороже: если расхождение было со средой, человек уходит из профессии, которая ему подходила, и через год обнаруживает те же ощущения среди других людей.
К этому месту различение функции и роли и приходит. В ТАЛАРХЕТИКЕ отдельно разбирают, какие роли и среды дают функции цену, а в каких она сгорает впустую. Если надоела роль, а функция в ней своя, часто достаточно сменить роль. По одной работе такой вывод остаётся гипотезой.
Быстро надоела работа, и следующая тоже
У некоторых людей так случается не один раз. Первые месяцы на новом месте интересно, потом всё повторяется: интерес уходит, приходит скука, начинаются поиски, новое место. Со временем надоело менять работу уже само по себе, и человек начинает подозревать, что проблема в нём.
Отчасти подозрение верное, только выводы из него обычно делают неправильные. Повтор чаще показывает, что человек каждый раз уходит от одного и того же. Если скука каждый раз приходит в похожий момент, стоит посмотреть, что у этих моментов общего. Может быть, момент, когда задачи выучены и новизна кончилась. Может быть, момент, когда от человека начинают ждать поддержания готового вместо поиска. Такие моменты у каждого свои, и по ним видно, что именно человеку не подходит.
В таком разборе важен сам момент перелома. По каждому месту вспоминается, что происходило за пару недель до того, как интерес начал гаснуть: закончился запуск и начались отчёты; ушёл человек, ради разговоров с которым было интересно приходить; задача перешла из «придумать» в «поддерживать».
Похожий механизм, только шире, чем работа, описан в статье про привычку бросать начатое: там разобрано, как интерес гаснет, если ему не хватило опоры. Частая смена работы сама по себе ни хороша, ни плоха. У кого-то это способ собрать опыт из разных областей, у кого-то бег по кругу.
На этом круге нейросеть легко становится ещё одним витком. Запрос «подбери мне новую профессию» даёт свежий список, в котором каждая строчка выглядит интереснее нынешней работы, то есть обещает ещё один заход новизны. Нейросеть честно отвечает на то, что спросили, а спрошено «куда уйти», хотя по истории работ важнее узнать, в какой момент уходит интерес. Пока этот вопрос не задан, любой ответ станет следующим новым местом, которое тоже надоест.
Что делать, если надоела работа
Одно решение напрашивается слишком быстро, уволиться, другое тянется годами, потому что «все так живут». Оба пропускают шаг, с которого всё и начинается: понять, что именно надоело.
Ориентиров здесь несколько. Помогает ли перестройка нагрузки, когда задач становится больше или, наоборот, меньше, или скука возвращается и после неё? Если помогает, это скука внимания, и поправить её можно внутри той же работы, смена места тут мало что даст. Ушла ли только радость новизны, а смысл делать эту работу остался? Тогда это адаптация, и увольнение её не снимет: через год на новом месте всё повторится. Адаптация стоит отдельно от двух причин скуки: внимание и смысл при ней могут быть в порядке. Ведёт ли работа хоть к чему-то, что важно, или день за днём проходит мимо? Тогда это скука смысла, и вопрос уже о совпадении с делом.
Со скукой внимания часть работы делается через разговор с руководителем, и его обычно откладывают, потому что заранее слышат в нём жалобу. Помогает поменять предмет разговора: просьба «мне скучно, дайте что-нибудь поинтереснее» звучит как претензия и обычно ничем не заканчивается. Конкретное предложение выглядит иначе: назвать задачу или зону, которую человек готов взять, и сказать, что он в ней сделает. Отказ тоже полезен: он показывает, есть ли на этом месте куда расти, и это уже ответ, с которым можно что-то решать.
Бывает, что надоело ходить на работу из-за одной конкретной вещи: дорога, график, открытый офис. Такую причину легко найти, если выписать, в какие дни скучно меньше, а в какие больше. Если разница есть, она подскажет, что менять. Если разницы нет и скучно одинаково всегда, дело глубже.
Надолго не хватает трёх привычных ходов.
- Ожидание, что пройдёт само, держится ровно столько, сколько остаются прежними задачи.
- Переход на такую же должность в соседнюю компанию даёт три-четыре месяца новизны, а потом возвращается то же самое.
- Выходные и отпуска восстанавливают силы, но внимание после них по-прежнему нечем занять.
Каждый из этих ходов выглядит осторожным, хотя на деле откладывает разбор ещё на год.
У самостоятельного разбора свой предел. Скуку внимания увидеть можно, адаптацию тоже: обе проверяются тем, помогает ли перестройка нагрузки и осталось ли, ради чего работать. Труднее понять, во что именно не попадает скука смысла, в само дело или только в нынешнюю роль. Изнутри это выглядит одинаково и прекрасно объясняется задним числом. Для этого нужно понимать не только работу, но и то, какая функция у человека своя.
Частые вопросы
Почему работа надоела, если раньше нравилась?
Чаще всего сработали два механизма. Задачи стали привычными и больше не занимают внимание. Вдобавок радость от нового места выцвела, как выцветает радость от любого улучшения. Оба механизма обычны и сами по себе не значат, что работа плохая. Тревожный признак другой: и новые задачи через пару недель вызывают ту же пустоту.
Работа наскучила: пора увольняться?
Не обязательно. Если скуку снимают новые задачи, проект или смена ритма, уходить незачем, стоит перестроить работу. Уход имеет смысл, когда работа не ведёт ни к чему важному для человека и перестройки задач уже были, но не помогли. Решение, принятое на одном «надоело», часто приводит к той же скуке на новом месте.
Апатия к работе и скука: одно и то же?
Нет. Скука неприятна и толкает к действию: хочется заняться чем-то другим. При апатии не хочется ничего, даже другого. Когда равнодушие привязано к работе и проходит вне её, речь о деле; если к нему добавились цинизм и отстранённость, стоит сверить себя с признаками выгорания. Если пропал интерес ко всему и так продолжается неделями, об этом стоит поговорить со специалистом.
Надоели коллеги, а сама работа нравится. Что это значит?
Возможно, не совпадает среда вокруг дела: люди, темп, способ общения, ценности команды. Такое несовпадение реально и может выматывать не меньше, чем неподходящие задачи. Бывает и так, что недовольство людьми вокруг первым выдаёт неподходящее занятие, поэтому имеет смысл посмотреть, есть ли в самих задачах что-то своё.
Надоела работа, а сил искать другую нет. С чего начать?
С малого шага внутри нынешней недели. Поиск требует энергии, которой при скуке как раз и нет, поэтому первым идёт не рассылка резюме. Сначала возвращают себе хотя бы одну задачу, в которой голова участвует: взять кусок работы посложнее, разобраться в смежной области, поговорить с человеком из другого отдела. Силы на решение о месте появляются уже после этого.
Надоело ходить на работу каждый день. Это нормально?
Лёгкое нежелание идти на работу по понедельникам само по себе мало о чём говорит: повторяемость кого-то утомляет, а кому-то даёт опору. Внимания заслуживает скука, которая не отступает ни в хорошие дни, ни после отпуска, и не снимается ни новыми задачами, ни сменой обстановки. Такая скука уже повод разобраться, какая из двух причин за ней стоит.
Переход к системе ТАЛАРХЕТИКА
Вопрос «надоела работа, что со мной не так» обычно заканчивается одним из двух ответов: «ничего, просто устал» или «работа не моя». Оба ответа слишком поспешны. Скука показывает только, что внимание не находит себе работы или что человек и дело разошлись. Где именно и какое дело было бы своим, она сама не скажет.
На это и отвечает разбор в системе ТАЛАРХЕТИКА. На выходе он даёт сведённую картину: функции, роли и среды, где они раскроются, а где человек выгорит, и то, чего ему стоит избегать. Скука до такого разбора говорит только, что расхождение есть. После него у расхождения появляется адрес: роль, среда или тип задач, который с человеком не сходится.
Источники
- Westgate E. C., Wilson T. D., «Boring Thoughts and Bored Minds: The MAC Model of Boredom and Cognitive Engagement», Psychological Review, 2018, 125(5), pp. 689-713.
- Reijseger G., Schaufeli W. B., Peeters M. C. W., Taris T. W., van Beek I., Ouweneel E., «Watching the paint dry at work: psychometric examination of the Dutch Boredom Scale», Anxiety, Stress & Coping, 2013, 26(5), pp. 508-525.
- Lyubomirsky S., «Hedonic Adaptation to Positive and Negative Experiences», In S. Folkman (Ed.), The Oxford Handbook of Stress, Health, and Coping, Oxford University Press, 2011.
- World Health Organization, «Depressive disorder (depression)», Fact sheet.