Как найти своё призвание: почему его не находят, а выращивают

Становишься в нём заметно лучше среднего. Тебе начинают доверять более интересные задачи, у тебя появляется вес и голос. И в какой-то момент ты ловишь себя на том, что это дело тебе не безразлично – что ты думаешь о нём в выходной не из-под палки. Вот тогда и уместно слово «призвание».

Это не значит, что подойдёт вообще любое занятие. Стоит выбирать то, что не противоречит твоим ценностям и хотя бы отчасти опирается на твои сильные стороны. Но требовать от старта искры и трепета – верный способ не начать никогда.

Почему «иди за страстью» – плохой совет

Совет «найди то, что любишь, и занимайся этим» – в западной версии «следуй за своей страстью» – звучит безобидно, но у него есть цена. Автор книг о карьере Кэл Ньюпорт в работе «So Good They Can't Ignore You» называет эту установку «гипотезой страсти»: якобы у каждого внутри уже есть предзаданная страсть, и счастье – это просто подобрать под неё работу.

У большинства людей никакой чёткой предзаданной страсти нет. Есть размытые интересы, которые то разгораются, то гаснут. Когда человек с такой установкой не находит в себе однозначного «вот оно», он делает вывод, что с ним что-то не так, и начинает прыгать с места на место в поисках работы, которая наконец «зажжёт». Ньюпорт показывает на историях, что этот поиск обычно заканчивается хронической неудовлетворённостью и рваным резюме.

Отсюда же и ловушка «если не горит с первого дня – значит, не моё». Исследовательница Анджела Дакворт, изучавшая устойчивый интерес и упорство, отмечает обратное: глубокий интерес почти никогда не приходит вспышкой. Он разгорается медленно, по мере того как человек вникает, начинает что-то понимать и получать первые результаты. Бросать занятие через месяц, потому что «не затянуло», значит систематически не давать интересу шанса вырасти.

Призвание и профессия – это одно и то же?

Нет, и путаница между ними стоит людям многих лет. Профессия – это чем ты зарабатываешь, строчка в трудовой. Призвание – это ощущение, что дело осмысленно и стоит твоих сил. Совпадать они могут, но не обязаны, и расхождения бывают в обе стороны.

Можно иметь профессию, которую все считают завидной, и не чувствовать в ней ничего, кроме усталости. А можно годами работать в самой обычной должности и относиться к ней как к призванию – потому что нашёл в ней смысл и развернул её под себя.

Профессию ты выбирал в семнадцать-восемнадцать, по обрывочным представлениям о мире труда, а спрос на призвание появляется годам к тридцати, когда ты уже другой человек и многое про себя понял. Требовать, чтобы выбор восемнадцатилетнего совпал с запросом тридцатилетнего, странно. Если работа в целом терпимая и не против твоих ценностей, чаще выгоднее вырастить призвание там, где ты уже стоишь, чем менять профессию в поисках «той самой». Смена профессии – дорогой ход, и он оправдан, когда нынешнее дело действительно не твоё.

Как растить призвание из того, что уже делаешь

Поиск призвания на этом этапе перестаёт быть поиском в буквальном смысле. Вжесневски вместе с коллегами описала подход, который называют перекройкой работы: почти любую должность можно в некоторых пределах развернуть под себя, не увольняясь и не меняя названия, и через это превратить её в своё дело – изменить само ощущение от неё.

Крутить можно три вещи. Задачи: на что делать акцент, что подтягивать к себе, а что отдавать, какие маленькие проекты предлагать сверх формальных обязанностей. Отношения: с кем ты по работе общаешься, кому помогаешь, у кого учишься, иногда пары людей рядом достаточно, чтобы работа перестала быть только работой. И то, как ты сам объясняешь себе смысл того, что делаешь: вместо «свожу цифры в таблицу» – «слежу, чтобы компания не приняла дорогое решение вслепую».