Как найти своё дело: откуда оно обычно приходит и по каким признакам его узнают
У кого-то из знакомых любимое занятие будто было всегда. Одна с шестнадцати лет рисует и уже не представляет себя без этого, другой так рано понял, что будет строить мосты, что никто и не спрашивал. На их фоне собственная жизнь выглядит как длинная череда «вроде неплохо». Работа есть, увлечения случаются, а ощущения, что вот это моё, так и не появилось.
Отсюда вырастает тихая тревога: «а вдруг своего дела у меня нет вовсе?» Годы идут, тесты пройдены, и каждый список «чем я люблю заниматься» оборачивается ещё одним списком.
Найти своё дело в жизни помогают не только размышления: в опросе Джима Брайта и соавторов (2005) 69,1% из 772 школьников и студентов назвали среди влияний на выбор случайные события. Узнают его по двум признакам: тянет без внутреннего принуждения, как в исследованиях описана гармоничная страсть, и процесс ощущается ярко; в системе ТАЛАРХЕТИКА за это ощущение отвечает тонатор.
Готовым адресом своё дело нигде не лежит. Поэтому точнее спрашивать, какие события уже случились и что из них стоило подхватить, и как отличить дело, которое наполняет, от дела, которое держит помимо воли.
Как люди нашли своё дело, если спросить их самих
Истории успеха обычно рассказывают задним числом, и в пересказе они выглядят прямыми: с детства мечтал, упорно шёл, пришёл. Если же изучать выбор пути опросами, картина другая. Джим Брайт, Роберт Прайор и Люси Харпхэм (2005) опросили 772 школьника и студента о том, что повлияло на их карьерные решения. Больше двух третей, 69,1%, назвали среди влияний случайные события.
Во втором исследовании той же работы нашлась оговорка. О случайностях чаще сообщали люди, склонные объяснять события внешними причинами. То есть сколько случая человек видит в своём пути, зависит и от того, как он объясняет события. Психологи Кэтлин Митчелл, Эл Левин и Джон Крумбольц смотрят на это с другой стороны.
Ещё в 1999 году они предложили считать случайные события нормальной частью пути. Их подход называется запланированной случайностью, и главная мысль в нём простая:
«События, которые приписывают случаю, часто оказываются косвенным результатом эффективного поведения самого человека.»
Авторы начинают статью с истории спортивного агента Ли Стейнберга, по мотивам жизни которого сняли фильм «Джерри Магуайер». Сам Стейнберг называл своё начало чистой случайностью: в общежитие, где он, студент-юрист, работал воспитателем, поселили команду первокурсников-футболистов, и он подружился с одним из них, Стивом Бартковски. Когда того выбрали первым номером драфта, он попросил Стейнберга представлять его на переговорах о контракте. Митчелл, Левин и Крумбольц замечают: случайным здесь было только заселение команды. Должность в общежитии, дружба, согласие взяться за дело без всякого опыта были его собственными шагами.
Удачная встреча чаще происходит с тем, кто куда-то ходил, что-то пробовал и с кем-то разговаривал. Своё дело в таких историях заметили, когда оно промелькнуло, и не дали ему пройти мимо.
У этих данных есть предел. Опрос собирал объяснения людей, а не наблюдения за самими событиями: поворотный случай вспоминается легче, чем годы, когда ничего заметного не происходило. Поэтому цифра 69,1% читается скромнее громкого «две трети карьер решил случай». Случайные события встречаются в пути большинства и занимают в их собственном рассказе видное место.
План, составленный заранее и пройденный без поворотов, это редкость даже среди тех, у кого всё сложилось. Ожидание, что правильный путь выглядит прямой линией, само по себе тормозит: пока человек ждёт, когда линия станет видна, он не делает шагов, из которых она обычно и складывается.
Чего в таких историях обычно нет, так это чистого листа. Человек не вычисляет своё дело заранее: событие застаёт его в движении, на работе, которая тогда казалась проходной, среди людей, выбранных без расчёта на карьеру.
Меняется от этого и ожидание скорости. Момент, когда занятие становится своим, в пересказе выглядит вспышкой, а в жизни растягивается на месяцы, пока непонятно, во что это выльется.
Как найти любимое занятие и не принять за него хорошие условия
На вопрос «как понять, что это твоё дело» часто отвечают тем, что к сути не относится: зарплатой, статусом компании, похвалой руководителя. Всё это описывает обстановку, а о самой работе говорит мало.
В методе такие вещи называются стимулами. Стимул здесь означает внешний толчок к действию: вознаграждение, дедлайн, оценка окружающих, дефицит времени или шанса. Работа на одних стимулах вполне возможна и бывает эффективной, но метод предупреждает: когда стимулы становятся единственным двигателем, растёт зависимость от внешних сигналов и риск выгорания.
За то, как ощущается сама работа, в методе отвечает тонатор: внутренний усилитель переживания процесса. Он производен от мотивации и усиливает то, что человеком уже движет. Одного включают азарт и скорость, другого новизна и неизвестное, третьего красота формы, четвёртого сложность задачи. Два человека могут делать одно и то же на одной и той же зарплате, и для одного это будет любимое дело, а для другого серая повинность. В логике метода это объясняют разными тонаторами: мотивация мастерства вместе с тонатором сложности даёт удовольствие от трудных задач, другая пара даёт удовольствие от другого.
Стимулы при этом не враг. Они поднимают человека в шесть утра, доводят проект до срока и держат его в профессии в неудачный год. Вопрос в пропорции: когда внешний толчок остаётся единственным, работа стоит на дисциплине и обстоятельствах, и любая их перемена выбивает опору. Так и выходит, что после повышения или прибавки становится легче ровно на месяц, а дальше возвращается то же ощущение пустого дня.
Усилитель процесса легко спутать с удобством. Работа рядом с домом, знакомые люди и понятные задачи дают спокойствие, и его приятно принять за «мне здесь хорошо».
Разницу показывает нагрузка: удобство держится, пока ничего не меняется, а то, что усиливает процесс, заметнее там, где приходится вкладываться.
Если убрать комфорт и занятие гаснет целиком, речь всё-таки шла об обстановке, и это не повод себя корить: обстановка тоже часть работы.
Если следовать логике ТАЛАРХЕТИКИ, зарплата, статус и похвала это стимулы: они запускают действие, но за то, как ощущается процесс, не отвечают. Поэтому вопрос «моё ли это дело» решается на стороне тонатора и мотивации, а условия делают работу терпимой, иногда приятной.
Проверить это можно без затрат. Мысленно убрать из занятия внешнюю часть: представить, что за него не платят, никто о нём не узнает и похвалить некому. Если остаётся желание продолжать хотя бы в меньшем объёме, речь о самом занятии. Если не остаётся ничего, кроме досады, держали его условия. Приговором занятию это не будет: внешний слой есть у любой работы. Вопрос в том, на чём она держится, потому что условия меняются чаще, чем устройство человека.
Своё дело по душе складывается из замеченных случайностей
Если в выборе пути так много решают случайные события, значит ли это, что остаётся только ждать? Митчелл, Левин и Крумбольц отвечают, что нет. По их модели случайность становится возможностью, когда у человека работают пять умений. Умения тут именно умения: выбранный способ вести себя в конкретной ситуации, а вовсе не свойства характера, данные от рождения. Их пять: любопытство, то есть готовность исследовать новое; настойчивость, чтобы не бросать после первой неудачи; гибкость, чтобы менять взгляды и обстоятельства; оптимизм, чтобы считать новую возможность достижимой; и готовность рискнуть, действуя без гарантий результата.
Каждое из этих умений увеличивает число событий, которые вообще могут случиться, или шанс заметить их. Любопытный человек чаще оказывается там, где его ждёт неожиданное, а настойчивый не бросает новое занятие до того, как оно успеет раскрыться. Гибкость помогает не отказаться от поворота только из-за того, что он не совпадает с прежним планом.
Оптимизм и готовность рискнуть работают на другом конце. Оптимизм здесь означает допущение, что новая возможность достижима: кто заранее считает дверь закрытой, в неё не стучится. Готовность рискнуть означает действие без гарантии результата, и на ней у большинства случается затор. Пробовать хочется тогда, когда заранее известно, что получится, а так не бывает. В этом и смысл слова «умения»: каждое из пяти решается в конкретной ситуации и готовым человеку не достаётся.
Историю Стейнберга удобно разложить по этим пяти. Должность воспитателя в общежитии, где живут незнакомые люди, это любопытство. Дружба с первокурсником, которая ничего не обещала, это гибкость: знакомство не укладывалось ни в какой план, и человек его не отбросил. Согласие вести переговоры о контракте без всякого опыта это риск.
Обещания, что нужное событие случится, пять умений не дают. Они меняют только число ситуаций, в которых оно возможно, и шанс его заметить. Человек, который за полгода ни разу не оказался в новом месте и ни с кем не поговорил о том, что ему интересно, в отчёте о своей жизни честно запишет, что случайностей не было.
Модель Крумбольца описывает ориентиры и гарантий не даёт. Она объясняет, почему у одних людей своё дело по душе «нашлось само», а у других нет, но не обещает, что оно найдётся к определённому сроку. И ещё одна оговорка: случайность подхватывает тот, кто хотя бы примерно понимает, что ему подходит. Иначе в каждой встрече видится шанс, и ни один не удаётся довести до дела.
Ожидания, которые мешают найти своё дело в жизни
Первое ожидание: дело можно вычислить, если достаточно хорошо подумать о себе. Отсюда бесконечные списки и тесты. Размышление полезно, но по данным выше у большинства опрошенных в выбор вмешиваются внешние события. Кто сидит дома над списком, тот сокращает число событий, из которых дело могло бы вырасти.
Второе ожидание: своё дело должно сразу стать источником дохода. С ним в поиск закрадывается фильтр, который отсекает всё, что пока не выглядит профессией. Между тем многие занятия становятся делом постепенно, и вопрос о деньгах решается позже и отдельно. Если отбрасывать всё, что не окупается сразу, до денег может просто не дойти.
У этого ожидания есть и бытовая сторона. Пока занятие не кормит, времени на него жалко, и ему достаётся остаток дня, когда сил уже нет. Показать себя занятие в таком режиме не успевает, а вывод «не моё» человек делает по опыту усталых полутора часов в неделю.
Третье ожидание: дело должно быть одно и на всю жизнь. С ним любая смена занятия читается как ошибка, а перерыв как потеря времени. Проверить это ожидание нечем: оно говорит про то, каким должен выглядеть правильный путь, и к устройству самих занятий отношения не имеет. Зато цена его видна сразу. Человек откладывает пробу, пока не будет уверен, что это навсегда, то есть не делает её никогда.
Четвёртое ожидание: если дело любимое, оно по определению идёт на пользу. Это ожидание опаснее остальных.
Есть занятия, которые человек любит и от которых при этом не может оторваться, даже когда они разрушают сон, отношения и здоровье.
Любовь к делу бывает разной, и различие между её формами психологи измерили.
Дело, которое нравится, бывает двух видов
Роберт Валлеран и его коллеги (2003) определили страсть как сильную склонность к занятию, которое человек любит, считает важным и на которое тратит время и силы. Внутри неё они различили две формы. Гармоничная страсть оставляет человеку выбор: он занимается любимым делом, потому что хочет, и может отложить его, когда это нужно. Навязчивая страсть работает как внутреннее давление: заниматься надо, даже когда это вредит.
В одном из исследований они нашли показательный пример. Летом велосипедистов-любителей спросили об их страсти, а через полгода проверили, катаются ли они и зимой. Продолжали около 30%. От остальных их отличала не любовь к велосипеду: по гармоничной страсти обе группы не различались, как и по числу летних часов в седле. Отличала навязчивая страсть: у зимних велосипедистов она была заметно выше. Авторы назвали это ригидной настойчивостью, когда человек продолжает, хотя обстоятельства делают это неразумным.
Дело, которое нравится, ещё не значит дело, которое подходит. Если без занятия тревожно, если оно вытесняет всё остальное и отказаться от него хоть на неделю невозможно, это может быть навязчивая форма увлечённости. Своё дело чаще похоже на гармоничную: им занимаются по собственному выбору и откладывают без паники.
У примера с велосипедистами есть оговорка: он про тех, кто продолжает, и о самочувствии этих людей не говорит ничего. Зимние поездки сами по себе ни плохи, ни хороши. Разницу между продолжившими и остальными дала именно навязчивая форма, тогда как по гармоничной и по числу летних часов группы не различались.
Вне велоспорта различие выглядит буднично. При гармоничной форме человек занимается делом много, но откладывает его на неделю отпуска и возвращается без чувства вины. При навязчивой отпуск вызывает тревогу, работа берётся с собой, а предложение сделать паузу воспринимается как угроза. Валлеран и соавторы объясняют разницу тем, как занятие усвоено: в гармоничной форме человек принял его сам, в навязчивой оно закрепилось под давлением, внешним или внутренним.
Признать у себя навязчивую форму неприятно, и здесь нужна мера. Это не диагноз и не приговор занятию: формы меняются со временем и от обстоятельств. Мера здесь в цене. Страдает ли сон, отношения, здоровье; получается ли остановиться, когда обстоятельства этого требуют. Если цена растёт, а остановиться не выходит, разговор уже не про поиск дела, и решать его лучше не статьёй.
Изнутри одно от другого отличить непросто: обе формы ощущаются как любовь к делу, и признаки выше легче заметить со стороны.
| Гармоничная | Навязчивая | |
|---|---|---|
| Выбор | оставляет человеку выбор: он занимается любимым делом, потому что хочет | работает как внутреннее давление: заниматься надо, даже когда это вредит |
| Пауза | откладывает его на неделю отпуска и возвращается без чувства вины | отпуск вызывает тревогу, работа берётся с собой |
| Как усвоено | человек принял его сам | оно закрепилось под давлением, внешним или внутренним |
Как понять своё любимое дело по тому, что усиливает процесс
Если тонаторы так важны, их стоит заметить у себя. Подсказки обычно лежат в прошлом: в занятиях, где время пропадало незаметно, и в задачах, которые хотелось усложнить, хотя от них уставали. Как понять своё любимое дело, если смотреть с этой стороны? Искать общий привкус, который повторяется в разных занятиях, даже если называются они по-разному.
Если в голову ничего не приходит, помогают три полосы памяти: занятия, в которых терялось время; задачи, за которые брались добровольно, хотя просили о другом; и дни, после которых усталость была приятной. Один эпизод легко объясняется настроением или удачным днём, а привкус, который встречается и в работе, и в давно брошенном увлечении, объяснить настроением уже трудно.
У такого разглядывания есть частая ошибка: человек ищет подтверждение выводу, который уже сделал. Решив, что его дело преподавание, память услужливо выдаёт случаи, где он объяснял, и прячет те, где объяснять было скучно, а увлекало соседнее. Помогает зайти с другого конца: сначала перечислить подряд занятия последнего года, все, включая невыразительные, и только потом смотреть, что в них повторяется.
У этого взгляда есть ловушка, её описывает метод. Жизнь только на тонаторах ведёт к поиску постоянной новизны, зависимости от яркости и потере глубины; в ТАЛАРХЕТИКЕ это названо режимом «нужно всё время сильнее ощущать». Если занятие держится лишь на остроте ощущений, оно гаснет вместе с ней. Как это выглядит изнутри, показывает отдельный материал о привычке бросать начатое.
Один найденный тонатор при этом даёт только гипотезу: «кажется, меня включает сложность». Картина складывается, когда он совпадает с остальными наблюдениями: что человеком движет, какие у него сильные стороны, в каких ролях он выгорает.
Иногда перебор прошлого не даёт ничего: ни одного занятия, где процесс ощущался бы ярко. Отсутствия усилителя это ещё не доказывает. Чаще за этим стоят годы, прожитые по необходимости, где различать было нечего и незачем. Тогда материал набирают вперёд: брать в ближайшие недели небольшие непривычные дела и замечать по ходу, где время идёт иначе.
Если вариантов несколько: как выбрать дело по душе
Бывает, что по-своему нравятся сразу два-три занятия. Разобраться помогают три вопроса. Можно ли отложить это занятие без тревоги, то есть похоже ли увлечение на гармоничное? Что в нём усиливает процесс, и повторяется ли этот усилитель в других делах, которые были по душе? И какие случайности это занятие открывает: куда оно ведёт и с кем сводит?
Бывает и обратное: вариантов несколько, а тянет ко всем одинаково слабо. Тогда выбор между ними мало что даёт, потому что выбирать приходится из того, что уже перестало отзываться. Тогда работает увеличение числа проб: коротких, дешёвых, необязательных, из областей, которые раньше не рассматривались. Это та же работа на любопытство, только на входе. Решения от такой пробы ждать рано: её задача набрать материал, по которому потом видно, что вообще отзывается. Слабая тяга сразу ко всем вариантам чаще говорит о состоянии человека, и тогда разговор смещается на причину, по которой отзываться перестало.
Вернёмся к первому случаю, где варианты тянут всерьёз и каждый по-своему. Сравнивать их по силе желания трудно: тот, о котором думаешь дольше, кажется ближе просто из-за времени, потраченного на него в голове. Помогает сместить сравнение на прошлое и посмотреть, в каком из вариантов уже было хоть одно собственное действие: разговор, попытка, вечер, отданный ему без принуждения. Вариант, за которым не стоит ни одного действия, чаще держится на образе себя в нём.
Три вопроса выше не складываются в оценку по баллам. Они нужны, чтобы разговор с собой перестал крутиться вокруг слова «нравится», у которого слишком много значений: нравится результат, нравится образ себя в этом занятии, нравится одобрение вокруг. Разведение этих значений обычно и решает выбор.
С третьим вопросом может помочь нейросеть: если описать ей каждый вариант и попросить назвать соседние области и неожиданные направления, станет видно, какие двери за ним открываются. Это работа на любопытство.
Но выбирать за человека она не может: подсказки нейросети усредняют опыт множества людей, а ощущается ли процесс живым, знает только тот, кто им занимается.
Как занятие со временем вырастает в призвание, показано в материале о том, как найти своё призвание. При выборе из нескольких вариантов помогает то, что выбранный не закрывает остальные: случайности, которые он откроет, могут вернуть к отложенному.
Как найти себя и своё дело, если это один вопрос
Работа и занятия входят в тему пошире. Кем быть, с кем жить, как устроить свои дни, что вообще считать своим: дело среди всего этого лишь одна из опор. Искать его в отрыве от остального неудобно: подходящее занятие иногда не приживается, потому что не совпадает с ритмом жизни, окружением или тем, что для человека важно.
Проверить эту связь можно по тому, что уже было. Занятие, которое прижилось, обычно совпадало с ритмом жизни: со сколькими людьми вокруг человеку спокойно, сколько он выдерживает один на один с задачей, сколько вечеров готов отдать. Занятие, которое не прижилось, нередко спотыкалось об эти условия, при том что само по себе нравилось.
Поэтому вопрос «моё ли дело» часто оказывается вопросом «моя ли это жизнь вокруг дела», и разделить их удаётся не всегда.
Этот широкий вопрос о том, как найти себя, разобран отдельно.
Частые вопросы
Как найти занятие по душе, если ничего не хочется?
Когда никакое занятие не отзывается, вопрос обычно стоит раньше поиска дела. У такого состояния свои причины, они разобраны в статье не знаю, чего хочу, и к поиску удобнее возвращаться, когда они понятны. Если же апатия затяжная и захватывает всю жизнь, это повод поговорить со специалистом.
Как найти любимое занятие, если интересов слишком много?
При многих интересах задача меняется: вместо выбора одного стоит искать общий усилитель процесса, который повторяется в разных увлечениях. Если интерес раз за разом гаснет после старта, это отдельная история, связанная с тем, как устроен переход от первой вспышки к устойчивому увлечению.
Как найти своё дело и начать зарабатывать?
Обычно в два этапа. Сначала занятие должно стать своим: человек выбирает его сам и растёт в нём. Потом появляется вопрос, кому и в каком виде это нужно. Требование немедленной окупаемости часто отсекает занятие раньше, чем оно успеет стать делом и найти своих людей.
Может ли своё дело со временем смениться?
Да, и прежнее это не отменяет. Занятие держится на том, что усиливает процесс, а задачи, круг людей и обстоятельства вокруг него меняются. Чаще устойчив сам усилитель, а форма, в которой он находит себе место, со временем другая: интерес к сложным задачам в двадцать лет и в сорок выглядит по-разному. Признак, что пора смотреть заново, обычно один: процесс перестал ощущаться.
Что делать, если дело нашлось, а времени на него нет?
Чаще это вопрос о месте занятия в неделе. Тому, чем занимаются на остатке воскресенья, человек отдаёт уже пустые часы, и занятие выглядит неподъёмным. Проверить можно положение этого часа: что будет, если он встанет в начало дня или заменит одно из привычных дел. Если и в таком положении не тянет, вопрос уже к самому занятию.
Сколько времени занимает поиск своего дела?
Срока, который можно назвать заранее, нет: работы о случайных событиях в карьере показывают, что многие повороты приходят неожиданно, и их момент заранее не известен. Можно только умножать пробы, встречи и занятия, из которых такое событие может вырасти, и внимательнее следить, какие из них отзываются.
Переход к системе ТАЛАРХЕТИКА
Самостоятельно пройти весь путь можно, и многое из сказанного выше делается без посторонней помощи. Но сводить наблюдения в картину трудно. Случайности, тонаторы, виды страсти, сильные стороны лежат в разных местах, и без единой рамки каждый новый вывод вытесняет предыдущий.
В ТАЛАРХЕТИКЕ это разбирают по отдельности, потому что обычно всё валят в одно слово «мотивация» и потом не понимают, почему она «пропала». Готового названия занятия на выходе нет. Есть другое: понимание, что человеку подходит, а без него, как показали Митчелл, Левин и Крумбольц, подходящая случайность проходит мимо незамеченной.
Источники
- Bright J. E. H., Pryor R. G. L., Harpham L., «The Role of Chance Events in Career Decision Making», Journal of Vocational Behavior, 2005, 66(3), pp. 561-576.
- Mitchell K. E., Levin A. S., Krumboltz J. D., «Planned Happenstance: Constructing Unexpected Career Opportunities», Journal of Counseling & Development, 1999, 77(2), pp. 115-124.
- Vallerand R. J., Blanchard C. M., Mageau G. A., Koestner R., Ratelle C., Léonard M., Gagné M., Marsolais J., «Les Passions de l'Âme: On Obsessive and Harmonious Passion», Journal of Personality and Social Psychology, 2003, 85(4), pp. 756-767.